Мария стояла у плиты, держа в руках мокрое полотенце. Пар от кастрюли поднимался вверх, щипал глаза — или это щипало от слёз, которые она уже давно не позволяла себе проливать вслух. Артур вошёл на кухню с раздражением — как всегда, громко, с недовольным вздохом, будто именно его жизнь была самой тяжёлой.
— Ну что опять? — проворчал он, глядя на пустой стол.
— Пусть твои родственники ужинают у себя, — тихо, но твёрдо сказала Мария. — Я не буду готовить на десять тарелок и мыть гору посуды.
Артур усмехнулся:
— Ты серьёзно? Мама обидится. И тётя Лида тоже. Они же привыкли: пятница — у нас. Традиция.
Мария обхватила себя руками:
— Это твоя традиция. Не моя.
— Ты что, ревнуешь к моей семье?
— Я устала, Артур.
— Да ты целыми днями дома сидишь! Устала она…
Эти слова ударили её больнее, чем пощёчина.
— Ты правда думаешь, что здесь всё само делается? — Мария повернулась к нему. — Что еда сама прыгает на стол, рубашки сами стираются, а полы моются магией?
Он фыркнул, но промолчал.
— Я готовлю на твою семью каждую пятницу три года. Они приходят, едят, смеются, обсуждают, что «Марие бы похудеть», «Мария не так солит», «Марии нужно работать». И ты ни разу не сказал им хоть слово за меня.
Артур отвёл взгляд.
— Ну что я должен был сказать? Они же без злого умысла…
Мария горько усмехнулась:
— А когда тётя Лида сказала, что я, может, беременеть не могу — это тоже без злого умысла? Или когда твоя мама сказала: «Ешь меньше — и ребёнок появится»? Ты молчал, Артур. Ты всегда молчишь.
Он попытался подойти, но она отступила.
— Я больше не могу быть удобной всем, лишь бы ты был хорошим сыном, — сказала она.
— Что ты хочешь? — глухо спросил он.
— Хочу, чтобы ты выбрал меня. Хоть раз.
— Это же просто ужин…
— Нет, Артур. Это про уважение. Про границы. Про то, что ты не слышишь, как мне больно.
Она выпрямилась, вытирая лицо.
— Сегодня они ужинают у себя. Я сказала.
Он посмотрел на неё — и, увидев в её глазах усталость и твёрдость, промолчал. Повернулся и хлопнул дверью.
Мария осталась одна… и впервые за долгие месяцы тихо заплакала.
Прошло два часа.
Мария всё ещё сидела на кухне, когда дверь снова открылась. Артур вошёл с большим пакетом из ресторана.
— Я заказал ужин для нас двоих, — сказал он неловко. — И… маме сказал, что сегодня у нас тихий вечер.
Мария подняла глаза.
— Ты сказал им… спокойно?
— Ну… мама пыталась устроить концерт. Но я сказал, что это моё решение.
Он сел напротив.
— Знаешь… я вдруг понял, сколько раз ты просила помочь. А я всё отмахивался. Говорил «мелочи». А теперь понимаю, как ты уставала. И как я был глухим.
Мария слушала и не верила: Артур действительно слышит.
— Ты не был плохим, — мягко ответила она. — Ты просто не видел.
— А теперь вижу. И… мне больно от того, что я был причиной твоих слёз.
Он взял её руку.
— Давай попробуем договориться. Правила. Для всех. Гости — по согласию. Готовим вместе. Я мою посуду. И тёте Лиде навсегда запрещено обсуждать твой вес.
Мария рассмеялась:
— Она не остановится.
— И всё же попробуем.
Она смотрела на него долго. И впервые за долгое время видела мужа, а не постороннего.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Один шанс.
Артур улыбнулся облегчённо.
— Тогда начнём с ужина, который точно никто не раскритикует.
— Если он будет вкусный.
— Эй, я заказал в лучшем ресторане!
— Вот поэтому и будет вкусный.
Они рассмеялись оба — осторожно, но искренне.
И в тот вечер ели лапшу из коробочек, сидя рядом.
Мария впервые за долгое время чувствовала себя видимой.
А Артур впервые понял, как легко был её потерять.
Прошла неделя.
В пятницу Мария вернулась домой — и замерла в дверях.
Кухня сияла чистотой.
На столе — сервировка на двоих.
А Артур стоял в чёрном фартуке с надписью «Главный повар дома».
— Ты готовил? — прошептала она.
— Ага. На этот раз сам. И ничего не подгорит, я проверил.
— А родственники?
— У себя. Я предупредил заранее.
Он подошёл ближе:
— Ты была права. Я слишком долго жил так, будто всё само собой. Теперь хочу по-другому. Для нас.
Мария почувствовала, как в груди поднимается тепло — глубокое, до слёз.
— Ты правда всё это…
— Для нас, — повторил он.
— Я поговорил с мамой и тётей Лидой. Сказал, что правила меняются. И что ты — не обслуживающий персонал.
Слёзы сами покатились по её лицу — но впервые за долгое время это были тёплые, добрые слёзы.
Артур обнял её крепко:
— Я хочу, чтобы наши пятницы были про любовь. Про нас.
Она уткнулась в его грудь:
— Спасибо, что услышал меня.
— Спасибо, что не ушла, — ответил он.
В ту пятницу они ужинали вместе — тихо, спокойно, как настоящая семья.
И Мария знала: их история, прошедшая через боль и молчание, только начинается.
