«Ты слишком хорошо живёшь после развода», — сказала бывшая свекровь и решила «восстановить справедливость»
«Положи ключи на стол. Сейчас», — сказала Вера, стоя в дверях своей квартиры, скрестив руки на груди. Она дрожала от злости.
В прихожей, окружённая тремя огромными клетчатыми сумками, стояла Антонина Петровна. Её бывшая свекровь. В руке у неё был дубликат ключей, которые Вера три года назад, когда ещё была замужем за сыном Антонины Игорем, по глупости вручила ей «на всякий случай».
«Я так не думаю, Верочка», — спокойно ответила Антонина Петровна, снимая обувь и аккуратно ставя её на полку. «Я имею полное право быть здесь. Мой сын отдал лучшие годы этой квартире. И потом, ты уж слишком хорошо живёшь после развода. Справедливость должна
быть восстановлена».
«Какая справедливость?» — Вера шагнула вперёд, чувствуя, как внутри кипит ярость. «Игорь не заплатил ни рубля по этой ипотеке! Мы развелись два года назад. Эта квартира была куплена на деньги моих родителей до брака. Доля была только оформлена на его имя, и он сам от неё отказался в обмен на алименты! Ты здесь никто.»
«Юридически, может быть», — сказала свекровь, поправляя волосы перед зеркалом в прихожей и бросая на Веру критический взгляд. «Но морально Игорю ничего не досталось. Он снимает комнату в коммуналке, кое-как выживает на случайных заработках. А ты? Посмотри на себя.
Сделала ремонт в квартире, сменила машину, отправила дочку в частный детский сад. Откуда деньги, Вера? Уж наверняка ты не выплатила бывшему мужу всё, что должна была. Поэтому я пришла пожить здесь. Помогу с внучкой, а заодно проконтролирую твои траты.»
«Твоей внучке шесть лет, и в последний раз ты её видела на её третьем дне рождения!» — Вера схватила телефон. «Я сейчас же вызову полицию. Ты находишься в чужом доме без разрешения.»
«Давай, звони», — усмехнулась Антонина Петровна, уверенно проходя в гостиную и садясь на диван. «Я скажу полиции, что пришла навестить свою внучку по приглашению отца. Игорь подтвердит. Ты хочешь скандал на весь дом? Хорошо. Не стыдно будет перед соседями? Ты ведь такая порядочная женщина, руководитель отдела на работе.»
Вера опустила телефон. Свекровь задела больное место. Она не хотела устраивать публичную сцену с этой скандальной старухой, особенно при шестилетней Лизе, которая сейчас была у подруги. Нужно было действовать осторожнее, но нервы уже сдавали.
«У тебя ровно тридцать минут, чтобы собрать свои сумки и уйти», — отчётливо сказала Вера. «Или я сейчас же поменяю замки. Слесарь будет здесь через полчаса.»
«Он не придёт», — сказала Антонина Петровна, доставая из кармана вязаную салфетку и выкладывая её на журнальный столик. «Я уже поговорила с твоим домоуправом. Сказала ему, что я твоя мама, пришла погостить, а ты хочешь менять замки, потому что временно не в себе. Он меня поддержал. Так что сиди тихо, Верочка. Нас ждёт долгий разговор.»
Вера вошла в комнату и села в кресло напротив свекрови. Руки у неё всё ещё дрожали, но в голове уже начал складываться план. Бессмысленно было пытаться вежливо образумить эту женщину. Она понимала только язык силы и выгоды.
«Чего вы на самом деле хотите, Антонина Петровна?» — прямо спросила Вера. «Не верю, что вы приехали сюда из пригорода с тремя сумками только чтобы восстановить какую-то мнимую справедливость.»
«Я хочу, чтобы мой сын жил по-человечески», — выпалила свекровь. «Ты всё у него забрала.»
«Он сам все проиграл на ставках!» — закричала Вера, теряя терпение. «Ты прекрасно знаешь, почему мы развелись. Он вынес из дома мои золотые украшения, заложил компьютер и снял все деньги с счета нашего ребенка!»
«Ой, перестань преувеличивать», — старая женщина махнула рукой. «Он был молод. Он ошибся. Ты должна была поддержать мужа, а не подавать на развод и алименты. Из-за твоих алиментов ни на одну приличную работу его не возьмут. Сразу удерживают половину его дохода.»
«Ему тридцать два года. Что значит молодой?» — горько усмехнулась Вера. «И он не платит алименты уже шесть месяцев. Он должен больше двухсот тысяч. О чем ты вообще говоришь?»
«Вот именно поэтому я здесь», — наклонилась вперед Антонина Петровна. «Давай договоримся. Ты передаёшь половину этой квартиры обратно Игорю. Или продаёшь её, покупаешь себе что-то поменьше и отдаёшь ему разницу, чтобы он мог купить себе жильё. И забираешь иск об алиментах. Взамен я уйду и больше не буду тебя беспокоить.»
Вера смотрела на бывшую свекровь, не веря своим ушам. Наглость этой женщины не знала границ.
«Вы сошли с ума?» — тихо спросила Вера. «Я должна отдать долю квартиры человеку, который ограбил своего собственного ребенка?»
«Иначе я сделаю твою жизнь очень веселой», — пригрозила Антонина Петровна. «Я перееду в маленькую комнату. Буду жить здесь, водить внучку в садик и рассказывать ей, какая у нее эгоистичная мама. Позвоню в органы опеки и скажу, что ты оставляешь ребенка одну и работаешь без конца. Посмотрим, как ты тогда запоешь.»
В этот момент входная дверь издала шум в коридоре. Подруга Веры Катя вернулась с Лизой.
«Мама!» — маленькая Лиза забежала в комнату, но остановилась, увидев незнакомую пожилую женщину. «Кто это?»
«Это твоя бабушка Тоня, Лизонька», — сказала Антонина Петровна с приторно-сладким голосом, распростерла руки для объятия. «Я пришла к тебе в гости.»
Лиза испуганно прижалась к матери. Катя оценила обстановку, заметила клетчатые сумки в коридоре и быстро подошла к Вере.
«Вера, что здесь происходит?» — прошептала подруга. «Кто это?»
«Моя бывшая свекровь», — так же тихо прошептала Вера. «Пришла меня выселять. Требует квартиру.»
Катя нахмурилась и повернулась к Антонине Петровне.
«Женщина, вы что, с ума сошли? Уходите отсюда, пока я не вызвала полицию.»
«А ты кто такая, чтобы мне указывать?» — огрызнулась свекровь. «Подруга? Значит, молчи. Это наши семейные дела.»
«Лиза, иди в свою комнату и поиграй там, пожалуйста», — попросила Вера дочь. Девочка послушно убежала.
Вера повернулась к Кате.
«Катя, останься с ней, пожалуйста. Нам нужно поговорить наедине.»
Катя кивнула и зашла в детскую, плотно закрыв за собой дверь.
«Значит, шантаж?» — Вера встала и подошла к окну. «Ты думаешь, что я испугаюсь органов опеки или твоих скандалов?»
«Испугаешься», — уверенно сказала Антонина Петровна. «Ты уважаемая дама. Ты заботишься о своей репутации. Тебе не нужны проблемы на работе. А я пенсионерка. Мне нечего терять. Я буду ходить за тобой везде.»
«Хорошо», — вдруг спокойно сказала Вера. «Давай так. Раз ты пришла сюда помогать и восстанавливать справедливость, начнем прямо сейчас. Игорь мне должен шесть месяцев алиментов. Это двести сорок тысяч рублей. Плюс неоплаченный долг за коммуналку, пока он здесь жил — еще шестьдесят тысяч. Всего триста тысяч. Плати.»
Антонина Петровна на секунду опешила, но быстро взяла себя в руки.
«У меня нет таких денег. Я пенсионерка.»
«А у меня нет лишней квартиры», — возразила Вера. «Раз ты пришла представлять интересы своего сына, плати за него. Или ты думала прийти, сесть мне на шею, есть мою еду и диктовать условия?»
«Я буду помогать по дому!» — закричала свекровь. «Готовить, убирать!»
«Мне не нужна кухарка», — Вера подошла к сумкам в коридоре и пнула одну из них. — «Забирайте свои вещи и уходите. По-хорошему.»
«Нет!» — Антонина Петровна вскочила с дивана и бросилась к Вере. — «Я никуда не пойду! Ты обязана делиться! Мой сын страдает из-за тебя!»
«Из-за меня?» — Вера резко обернулась, сузив глаза. — «Твой сын страдает из-за своей лени и глупости. И из-за тебя, потому что ты всю его жизнь его баловала и оправдывала каждую гадость, которую он делал. Он — взрослый мужчина, а ты ходишь, пытаясь отхватить
ему квартиры. Тебе самой не стыдно?»
«Не смей так говорить о моём сыне!» — старуха подняла руку, собираясь ударить Веру.
Вера поймала её руку на лету. Хватка молодой женщины была железной.
«Если ещё раз потянешься ко мне в моём доме, я подам заявление в полицию за нападение», — тихо и угрожающе сказала Вера. — «А теперь внимательно меня слушайте, Антонина Петровна.»
Вера отпустила руку свекрови. Старуха тяжело дышала, и впервые в её глазах мелькнул страх.
«Ты сейчас возьмёшь свои сумки и уйдёшь немедленно», — продолжила Вера. — «Если через пять минут ты всё ещё будешь здесь, я позову своего юриста. Мы уже обсудили долги Игоря. У него есть доля в твоём доме за городом — в том, что ты оформила на него. Мы арестуем эту долю за алиментный долг. Потом выставим на торги. Ты этого хочешь? Чтобы в твой дом за городом въехали чужие люди?»
Антонина Петровна побледнела.
«Ты этого не сделаешь. Игорь сказал, что ты не полезешь в суды.»
«Игорь — идиот», — перебила его Вера. — «Он судил по той Вере, которая рыдала в подушку, пока он проигрывал семейные деньги. Та
Вера закончилась два года назад. Теперь перед тобой женщина, которая одна содержит ребёнка, управляет отделом продаж и умеет считать деньги. Если ты не уйдёшь, мой адвокат завтра подаст документы на арест имущества Игоря. А единственная недвижимость, которая у него есть — это доля в твоей квартире и доме за городом.»
Свекровь застыла. Логика слов Веры дошла до неё мгновенно. Квартирный шантаж провалился, а перспектива потерять любимый загородный дом из-за долгов сына стала более чем реальной.
«Ты змея, Вера», — прошипела Антонина Петровна, но уже без прежней уверенности.
«Я такая, какая есть», — Вера открыла входную дверь. — «Время пошло. Пять минут.»
Свекровь засуетилась в прихожей. Вся её боевитость испарилась. Она торопливо стала обуваться, путаясь в шнурках.
«Игорь узнает, какая ты тварь», — пробормотала она, хватая первую сумку. — «Он подаст на тебя в суд за опеку над ребёнком.»
«Пусть попробует», — равнодушно посмотрела на неё Вера. — «С его доходом и долгами? Ему и кошку бы не доверили.»
Антонина Петровна вытащила две сумки на лестничную площадку. Вера вытолкнула третью сумку ногой за дверь.
«Ключи», — Вера протянула руку.
Свекровь с досадой швырнула связку ключей на пол. Ключи загремели по плитке. Вера спокойно их подняла.
«И чтобы ты больше никогда сюда не приходила. Никогда. Ты не увидишь Лизу, пока Игорь не выплатит до последней копейки свой долг.
Если начнёшь караулить у детсада — я найму охрану и подам на тебя в суд за преследование. Ты меня поняла?»
Антонина Петровна промолчала. Она тяжело дышала, пытаясь собрать все три огромные сумки сразу. Двери лифта открылись, и она зашла внутрь, бормоча ругательства себе под нос.
Вера захлопнула дверь и дважды повернула ключ. У неё подогнулись колени. Она оперлась спиной о дверь и медленно сползла на пол. Сердце бешено стучало.
Катя вышла из детской, а за ней робко появилась Лиза.
«Она ушла?» — спросила Катя, присаживаясь перед Верой.
«Ушла», — выдохнула Вера и улыбнулась. — «Она не вернётся. Она боялась потерять загородный дом.»
«Мама, почему бабушка так кричала?» — спросила Лиза, подходя ближе и обнимая маму за шею.
Вера в ответ обняла дочь, уткнувшись носом в её мягкие волосы. Вся злость и напряжение исчезли, остались только облегчение и ощущение полной победы.
«Всё хорошо, зайка», — мягко сказала Вера, поднимаясь на ноги. — «Бабушка просто перепутала адрес. Она больше не будет нас беспокоить. Пойдём пить чай с пирогом, который принесла Катя.»
Катя подмигнула Вере и ушла на кухню. Жизнь возвращалась к спокойному нормальному течению, и никакие призраки прошлого больше не могли её разрушить.
