Сейчас ей нужно не спасать свой дом, а себя.
– Только не сердись, но мы уже едем в лифте, – бодро сообщил Максим по телефону, и для Марты это прозвучало как гром среди ясного неба. – Богдан с женой оказались проездом в городе, я случайно с ними столкнулся. Ну не мог же я не пригласить старых друзей! Через минуту будем у тебя. Поставь чайник, ладно?
Марта уставилась на потухший экран телефона так, будто он превратился в ядовитое существо. В голове шумело, словно рядом работал трансформатор, горло саднило так, будто она проглотила осколки стекла. Градусник на тумбочке десять минут назад показал угрожающие тридцать восемь и девять.
Она лежала под двумя одеялами — её знобило до дрожи. Волосы спутались в тугой комок: шампунь они не видели уже третий день. В комнате витал запах лекарств, бальзама «Звездочка» и лимонных корок — единственное, что она могла понюхать без приступа тошноты.
– Гости… – прошептала она пересохшими губами. – Сейчас.
Первая реакция была предсказуемой — вскочить с постели. Сработал заученный годами инстинкт «хорошей хозяйки». Нужно срочно собрать разбросанные по дивану салфетки, проветрить комнату-больничку, подкрасить ресницы — чтобы не напугать гостей своим видом — и выудить из морозилки хоть что-то съедобное для закуски.
Марта попыталась приподняться, но пол под ногами поплыл, а перед глазами всё закружилось. Комната пошатнулась вместе с ней. Она бессильно опустилась обратно на подушку и тяжело задышала — сил едва хватало дышать ровно, не говоря уже о том, чтобы идти к плите или встречать кого-то.
Из прихожей донёсся звонок — настойчивый и нетерпеливый. Следом щёлкнул замок: у Максима были свои ключи.
– Заходите! Не стесняйтесь! – голос мужа звучал нарочито весело и громко. Так он всегда говорил при посторонних — когда хотел произвести впечатление благополучия. – У нас всегда уютно! Марта сейчас нас угостит чем-нибудь вкусненьким!
Марта закрыла глаза. Внутри неё начала закипать злость — густая и горячая волна поднималась от живота к горлу, вытесняя озноб из тела. Он знал… Максим прекрасно знал: она третий день лежит с температурой. Утром сам приносил ей чай с малиной и сочувственно качал головой над градусником. И всё равно притащил гостей домой… Потому что неловко отказать другу? Потому что важнее выглядеть радушным хозяином?
– Марта! Ты где? Иди встречай гостей! – позвал Максим из коридора.
В этот момент внутри неё что-то надломилось… Или наоборот — стало на своё место.
Все эти годы она старалась быть идеальной женой: удобной во всём смысле слова. Всегда приветливой, всегда готовой накрыть стол даже после тяжёлого рабочего дня или с мигренью наперевес… «Ты же женщина – хранительница домашнего очага», – повторяла свекровь назидательно. И Марта хранила… Молчала… Терпела…
Но сегодня терпению пришёл конец.
Она медленно сбросила одеяло с плеча. На ней была старая пижама со смешными медвежатами — та самая мягкая и уютная вещица для болезней и плохих дней; на ногах шерстяные носки разного цвета (второй куда-то затерялся). Она даже не попыталась привести волосы в порядок или стереть испарину со лба.
– Хранительница очага… значит… – прохрипела она себе под нос и поплелась шаркающей походкой к двери спальни.
В прихожей царило оживление: Богдан — плотный мужчина с румяным лицом — пытался снять ботинки одной рукой, придерживаясь за стену; его супруга — высокая женщина с безупречной причёской и холодным взглядом — осматривала вешалку так брезгливо, будто боялась испачкаться об чужую одежду…
– А вот и хозяйка! – Максим обернулся, но его улыбка тут же исчезла, словно маска, внезапно сорванная с лица.
Марта стояла в дверях спальни, опираясь плечом о косяк, чтобы не потерять равновесие. Вид у неё был, мягко говоря, тревожный: лицо бледное с лихорадочным румянцем, глаза воспалены, волосы растрепаны, а на ней — нелепая пижама.
– Ой… – вырвалось у жены Богдана. Она отступила на шаг и прижала к себе сумочку.
– Привет, – голос Марты напоминал скрежет металла. – Я вас не ждала. Максим говорил, что вы мимоходом. Раз уж зашли — проходите. Только у нас карантин.
– Марта, ты чего так выглядишь? – попытался сгладить неловкость Максим и нервно хихикнул. – Люди подумают ещё чего доброго… Переоденься да умойся хоть немного.
– А зачем? – медленно моргнув, она посмотрела на мужа. – У меня температура под сорок. Ты ведь сам сказал — придут друзья. Значит, они поймут… Верно?
Она перевела усталый взгляд на гостей. Богдан застыл с ботинком в руке. Его жена Владислава поморщилась.
– Макс, ты бы хоть предупредил, что у тебя жена при смерти валяется… Мы бы лучше в кафе посидели! – пробасил Богдан.
– Да ну тебя! Какая смерть? Простуда обычная! Она всегда всё преувеличивает! Марта, хватит устраивать театр! Люди приехали голодные после дороги — накрой что-нибудь на стол! В морозилке же были пельмени — отвари их. И огурцы достань!
Марта почувствовала головокружение — стены снова начали вращаться вокруг неё. Но теперь это даже помогло скрыть раздражение. Не говоря ни слова, она повернулась и пошла на кухню медленным шагом. За ней потянулись гости вместе с мужем.
На кухне царил беспорядок: гора грязной посуды в раковине (Максим обещал перемыть её ещё вчера), крошки по столу и пустая упаковка от таблеток рядом с чайником. Марта тяжело опустилась на стул.
– Присаживайтесь… – махнула она рукой в сторону остальных стульев. – Чувствуйте себя как дома.
Гости устроились неуверенно: Владислава демонстративно стряхнула невидимую пыль со стула перед тем как положить туда своё пальто.
– Ну что будем есть? – оживлённо спросил Максим и полез в холодильник. – Опа! Колбаска есть… сыр тоже найдётся… Сейчас нарежу! Марта, где чистый нож?
– В раковине лежит… Помой сам, – ответила она безразлично.
Максим замер: мыть посуду при гостях он считал унизительным для мужчины. Он бросил сердитый взгляд жене — та смотрела мимо него куда-то в стену неподвижным взглядом.
– Эм… ну ладно… – пробормотал он и сполоснул нож под струёй воды (не удосужившись взять губку), после чего начал резать колбасу прямо на тарелке — разделочную доску он так и не нашёл.
– А чай можно? – спросил Богдан и постучал пальцами по столешнице.
– Чайник стоит на плите… Спички в ящике слева… В фильтре воды нет — налейте из-под крана…
На кухню опустилась тягостная тишина: Максим суетился возле холодильника и периодически ронял куски сыра на пол; чертыхаясь вполголоса искал чашки; Марта сидела неподвижно с руками на коленях — её то бросало в жар, то знобило снова…
– Марточка… может быть у вас салфетки найдутся? – спросила Владислава с явным отвращением ко всему происходящему вокруг жирных пятен на столе.
– Есть… На верхней полке шкафа… Если достанете сами — будут вам салфетки… Я вставать не могу — шатает…
Владислава недовольно поджала губы и посмотрела вопросительно на мужа; тот кашлянул:
– Макс… Может мы зря пришли?.. Видишь же сам — человек болеет… Поехали лучше куда-нибудь перекусим…
– Да сидите уже! – взорвался Максим неожиданно громко. – Сейчас всё будет готово! Просто Мартушка капризничает сегодня!.. Характер показывает!.. Поднимайся да накрой нормально стол! Мне перед людьми стыдно!..
Марта медленно подняла голову. В её взгляде, обычно мягком и тёплом, теперь читалась мрачная угроза.
– Стыдно? – повторила она негромко, но с такой интонацией, что Максим сразу умолк. – Ты стыдишься того, что у тебя жена — живой человек, а не кухонный гаджет с функцией уборки? Тебе неловко за то, что я не прыгаю перед твоими приятелями с температурой под сорок? А привести гостей в дом, где лежит больной человек — тебе не стыдно? Не страшно подвергать их риску заражения?
Она резко закашлялась — глухо и грубо, даже не прикрыв рот. Кашель был направлен прямо в сторону стола с нарезкой. Владислава в ужасе отпрянула назад и прижала сумочку к груди словно щит.
– Это вирус, – продолжила Марта после короткой паузы. – Очень заразный. Врач сказал: передаётся мгновенно воздушно-капельным путём. Инкубация — два часа максимум. Так что вы уже в зоне риска.
Лицо Богдана побледнело до пепельного оттенка — он панически боялся любых инфекций.
– Почему ты раньше молчала?! – взорвался он, вскочив со стула. – У меня завтра важные переговоры! Мне нельзя болеть!
– Я предупреждала Максима, – спокойно ответила Марта. – Утром сказала. И днём напомнила. И когда он из лифта звонил — тоже говорила. Но Максим решил, что вы «всё поймёте».
Все повернулись к Максиму. Он стоял с кусочком сыра в руке и пунцовым лицом.
– Да она всё преувеличивает! Обычная простуда! – попытался оправдаться он, но звучало это жалко и неубедительно.
– Простуда с температурой под сорок? – ядовито уточнила Владислава, поднимаясь со стула. – Благодарю за приём, Максим. Очень… душевный вечер получился. Богдан, идём отсюда немедленно! Надо срочно заехать в аптеку за противовирусными средствами.
– Да постойте хоть! Хоть чай выпейте! – Максим бросился к двери в отчаянной попытке их задержать.
– Какой ещё чай?! Ты вообще понимаешь ситуацию?! – рявкнул Богдан на ходу, натягивая обувь наспех. – У тебя жена вирусами делится направо и налево — а ты про чай толкуешь! Лучше бы пригласил нас куда-нибудь поесть — жмот!
Дверь захлопнулась с грохотом. В квартире повисла тишина; только холодильник гудел да дыхание Максима было слышно тяжёлое и прерывистое.
Он постоял немного у входа и затем вернулся на кухню.
Марта сидела там же за столом; ей вдруг стало удивительно легко на душе. Голова всё ещё болела, но внутреннее напряжение исчезло без следа.
– Ну что ж… счастлива теперь? – процедил Максим сквозь зубы и швырнул нож в раковину со звоном металла о металл. – Позорище устроила перед друзьями! Они теперь со мной даже здороваться не будут! Владислава всем разболтает про наш бардак дома и про то, что ты сумасшедшая в грязной пижаме!
– Пусть рассказывает кому хочет, – пожала плечами Марта без особых эмоций. – Зато никто из них не заболеет после этого визита. А насчёт бардака… Знаешь ли ты вообще: ты ведь тоже здесь живёшь? И руки у тебя вроде есть… Мог бы хоть посуду помыть за те три дня, пока я лежала пластом от температуры! Или ты думал: порядок сам собой волшебным образом появляется?
– Я работаю вообще-то! Деньги домой приношу! – начал он привычную песню на старый лад.
– А я по-твоему чем занимаюсь? Тоже работаю и деньги получаю! Но почему-то вся домашняя смена после основной ложится только на меня: плита да тряпка мои вечные спутники… А как только я слегла — даже чашку свою убрать тебе оказалось невыполнимо! Вместо того чтобы дать мне спокойно выздороветь — гостей тащишь сюда ради собственного тщеславия: «Смотрите все: какая у меня жена!»…
– Не утрируй!
– Я вовсе не утрирую… Просто начинаю видеть вещи яснее… Хочешь знать мои планы?
– Ну-ну… Что теперь будет? Развод подашь? – хмыкнул он язвительно.
– Нет… Я просто пойду сейчас в спальню лечиться дальше… А ты уберёшь всё со стола сам… Посуду перемоешь… Проветришь квартиру… И сваришь мне куриный бульон… Настоящий бульон из курицы — а не порошковый суррогат из кубика…
– С какой это радости вдруг?! – глаза Максима округлились от неожиданности.
– Потому что если этого не произойдёт… То в следующий раз при гостях я выйду к ним вовсе не в пижаме… А голая выйду… И частушки им спою во весь голос…
Поверь, у меня получится. Терять мне нечего — ярлык сумасшедшей уже приклеен, спасибо Владиславе.
Она поднялась, опираясь на край стола, и взглянула ему прямо в глаза. В её взгляде читалась ледяная решимость и спокойствие, от чего Максим невольно сделал шаг назад. Он вдруг осознал: перед ним стоит не та привычная Марта, которая всегда старалась сгладить острые углы, а женщина — сильная, измотанная и по-настоящему рассерженная.
– Бульон? – переспросил он с растерянностью.
– Бульон. Курица в морозилке. И не забудь положить целую луковицу.
Марта повернулась и медленно удалилась в спальню с достоинством королевы — даже несмотря на разноцветные носки. Она устроилась в постели, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Сердце билось учащённо, но страха она не чувствовала.
Минут через тридцать с кухни донёсся звон посуды. Затем зашумела вода — Максим мыл тарелки. С шумом и демонстративным грохотом показывал своё недовольство, но продолжал мыть. Потом хлопнула дверца холодильника, и по квартире поплыл аромат варёной курицы.
Марта едва заметно улыбнулась уголками губ и погрузилась в сон — первый спокойный за последние трое суток.
Проснулась она утром от лёгкого прикосновения к лбу. Максим сидел на краю кровати с подносом и тарелкой горячего бульона в руках. Вид у него был помятый и виноватый.
– Похоже, температура спала… – пробормотал он, избегая её взгляда. – На вот, поешь немного. Я там… ну… убрался на кухне. И полы вымыл в коридоре тоже.
Марта приподнялась на подушках.
– Спасибо тебе, – сказала она тихо, принимая тарелку из его рук.
– Богдан звонил… – спустя паузу добавил Максим. – Извинялся. Говорит: «Мы идиоты были — к больному человеку приперлись». Владислава тоже передавала привет… пожелала скорейшего выздоровления.
– Вот как? – Марта удивилась: она ожидала совсем другой реакции — скорее упрёков или обидных слов.
– Ага… Он ещё сказал… что я идиот раз такой жене покоя не дал. Мол, нормальный мужик сам бы гостей выставил за дверь вместо того чтобы заставлять больную жену бегать по дому… Короче говоря — устроил мне разнос как следует.
Максим тяжело вздохнул и потёр шею ладонью:
– Прости меня, Марта… Я правда как-то… не подумал совсем. Привык к тому, что ты всё сама решаешь… Думал: ну встанешь ты как обычно да всех очаруешь своей улыбкой… А получилось эгоистично с моей стороны…
Марта внимательно смотрела на мужа — видно было: ему действительно стыдно за случившееся. Урок с «незабываемым приёмом» пошёл на пользу не только нежданным гостям — он многое прояснил для него самого тоже. Иногда нужно перестать говорить шёпотом — чтобы тебя наконец услышали всерьёз… Или просто выйти в пижаме к столу и кашлянуть над колбасой.
– Ладно уж… прощаю тебя… – произнесла она после паузы и сделала глоток бульона. Он оказался чуть недосоленным — но вкуснее ничего ей ещё не доводилось пробовать.– Но учти: на следующих выходных никаких гостей! Я собираюсь лежать в ванной с пеной и читать роман! А ты будешь пылесосить!
– По рукам! – Максим улыбнулся устало.– Ешь скорее пока горячее…
Жизнь понемногу возвращалась к привычному ритму… Но что-то всё же изменилось незаметно для глаз: теперь Максим чаще спрашивал «Ты не устала?» или «Помочь чем-нибудь?». А Марта перестала стремиться быть идеальной хозяйкой во всём — теперь она просто была женщиной, которая ценит себя и заботится о своём здоровье…
И странное дело: именно тогда дом стал уютнее прежнего…
А гости? Теперь они появлялись только после звонка заранее и согласования времени визита. И если Марта говорила «нет» — это значило именно «нет», а вовсе не приглашение настойчиво уговаривать её изменить решение…
Потому что стараться быть удобной для всех вокруг — самый верный путь стать неудобной самой себе… А такого поворота Марта больше допустить не хотела ни при каких обстоятельствах…
