Когда родные превращаются в давящих паразитов, уютный вечер может обернуться настоящей битвой за свою жизнь.
Звонок в дверь прозвучал не как просьба, а как ультиматум — будто кто-то пришёл требовать долг, о существовании которого ты и не догадывался. Я взглянула на часы: пятничный вечер, пора расслабиться и посмотреть сериал. Но за дверью, судя по тяжёлому дыханию и шуршанию курток, стояла «святая троица»: моя свекровь Любовь, золовка Анастасия и её супруг Роман.
— Мария, открывай! У нас к вам вопрос на миллион, а времени — всего минута! — провозгласила Любовь с таким напором, будто объявляла срочную эвакуацию.
Я повернула ключ. В прихожую уверенно вошла Любовь. За ней проскользнула Анастасия — её глаза метались так стремительно, словно она пыталась уловить собственные мысли. Завершал процессии Роман с выражением лица человека, у которого отобрали последний кусок пирога, но он стесняется спросить почему.
— Приветствую родню! — Богдан вышел из кухни с полотенцем в руках. — Что за срочность?
— Это не спешка, а чёткий план действий! — заявила Любовь и сбросила пальто без оглядки на то, поймаю ли я его или нет. Я не успела — оно рухнуло на пуфик с тяжестью уставшего морского котика. — Ставьте чайник, разговор серьёзный.
— Вы же говорили: «на минутку», — заметила я.
— Ой да ну тебя, Мария… — отмахнулась Анастасия и устроилась на диване. — Мамочка, расскажи им всё сама.
Мы присели. Вернее сказать — они захватили кухонное пространство целиком, а мы с Богданом заняли наблюдательный пост у окна.
— Ситуация следующая… — начала Любовь с улыбкой хищницы перед добычей. — Урожай на даче в этом году просто сказочный! Двадцать мешков отменной рассыпчатой картошки! Ну разве можно такому добру пропадать? Решили мы отвезти её на рынок пока цена держится хорошая. Гривна к гривне капает!
— Отличная новость! Поздравляем вас! — кивнул Богдан. — И как мы можем помочь?
— Так ведь везти-то надо кому-то! — всплеснула руками Анастасия. — У Романа багажник крошечный… да и жалко его!
Тут подключился сам Роман: прокашлялся для важности момента, поправил очки и произнёс торжественно:
— Моя «ласточка» ещё под гарантией идёт. Обивка там велюровая… цвет шампань… Положишь туда мешок картошки – пыль въестся так глубоко, что потом химчистка обойдётся дороже самой картошки! Да и подвеска у меня спортивная – жёсткая она для таких нагрузок…
Я взглянула на Богдана: оба прекрасно понимали цену этим словам. Их «спорткар» был обычным недорогим седаном в кредите – вся семья экономит буквально на всём ради ежемесячного платежа.
— Вот почему, — торжественно подвела итог Любовь, — мы решили воспользоваться твоей машиной. У Марии ведь этот… как его… кроссовер. Вместительный, высокий. А салон кожаный — протёр тряпочкой, и порядок. Да и автомобиль у тебя, Мария, уже не новый — три года как-никак, испытанный.
— То есть, — медленно произнесла я, — вы хотите взять мою машину, чтобы загрузить её доверху землёй и корнеплодами, угробить подвеску на просёлке и пропитать салон запахом сырости? Пока ваша «шампань» будет благополучно стоять в гараже в идеальной чистоте?
— Ну зачем ты так резко? — обиделась Любовь. — Не «угробить», а использовать по назначению. Машина должна трудиться! А то у тебя она только до офиса да супермаркета ездит. Стоит без дела — металл ржавеет!
— Любовь, — с улыбкой сказала я, наливая себе стакан воды. — По вашей логике выходит: если вещь простаивает без дела, её нужно срочно пустить в оборот?
— Конечно! Это подход настоящей хозяйки.
— Прекрасно. У вас в серванте стоит фамильный сервиз из Чехии. Уже лет двадцать пылится без пользы. Давайте я возьму его на шашлыки в выходные? Гостей будет много, посуда может побиться… Зато сервизу польза: фарфор тускнеет без еды!
— Не сравнивай! — всплеснула руками Любовь. — Это память! Это святое.
— А моя машина — это три миллиона гривен и мои нервы к тому же. Тоже своего рода святыня… только на колёсах.
Роман заёрзал на месте:
— Мария, ну зачем ты так? Мы же не просто просим… Мы тебе мешок картошки дадим.
— Роман. Полный бак бензина сейчас обходится в три тысячи гривен. Мойка «люкс» после ваших сельхозработ ещё полторы стоит. Износ подвески вообще не оценишь деньгами. Ваш мешок картошки выходит по цене черных трюфелей! Просто золотая сделка.
— Ой да что ты всё пересчитываешь в деньги! — фыркнула Анастасия. — Родные должны помогать друг другу! Мы же семья! Вот когда тебе нужно было кота к ветеринару отвезти, мама ведь дала переноску?
— Настя, ту переноску я вам сам купил два года назад, — спокойно напомнил Богдан.
Анастасия тут же пошла в наступление:
— Дело не в том кто купил! Главное отношение! Мы к вам с открытым сердцем… А вы? Просто скажите честно: жалко вам для родной матери и сестры?
— Жалко, — твёрдо ответил Богдан. — Машиной Мария занимается сама: страховка на ней же и обслуживание тоже её забота. Я туда не вмешиваюсь и вам не советую лезть.
Любовь поняла, что лобовая атака не принесла результата, и решила изменить подход. Она прижала ладонь к груди, изобразив страдание на лице — словно её вели на казнь за украденный батон.
— Богданчик, не думала я, что доживу до такого. Мы с отцом для вас всё делали… А вы нам — «жалко». Мы ведь не просто так просим. У нас, может быть, трудности с деньгами. За машину Романа кредит платить надо, а тут такой шанс немного подзаработать.
— Мама… — Богдан нахмурился. — Вы же говорили, что премией Романа кредит уже погасили?
— Ну… почти! — поспешно вмешалась Анастасия, глаза которой заметно забегали. — Там проценты набежали… Комиссии всякие скрытые… Банкиры ведь те ещё кровопийцы!
— Интересно, — протянула я задумчиво, крутя в руках телефон. — А вчера в сторис у тебя был пост: «Новый айфон — лучший подарок мужа». Семнадцатый про макс, если не ошибаюсь? И это при том, что кредит душит?
— Это… это копия! — выпалила Анастасия и вспыхнула до самых корней своих обесцвеченных волос. — Китайская реплика! Взяли за три тысячи!
— Правда? — усмехнулась я. — А геолокация у тебя стояла из ресторана «Парус». Говорят, там салат «Цезарь» стоит как мешок вашей картошки.
— Нас угощали! — взвизгнула золовка и окончательно запуталась в своих объяснениях, словно муха в паутине. — Прекратите считать наши расходы!
— Но ведь вы пришли за нашими средствами, — спокойно заметил Богдан. — Значит, мы вправе задать пару уточняющих вопросов.
Любовь поняла: история о бедственном положении трещит по швам. Она расправила спину и решила сыграть ва-банк.
— Вот как! Я мать и требую уважения к себе. Если вам жалко железяки какой-то – скажите прямо. Но учти одно: на юбилей к Александре на следующих выходных мы не поедем. И объясним всем почему: потому что родной сын отказал матери в помощи. Пусть люди знают правду о тебе.
Это был ультиматум. Публичное унижение всегда было любимым оружием Любови. В её глазах уже светилась победа.
Я перевела взгляд на Богдана: ему было неприятно слышать всё это вслух, но ввязываться в перепалку с матерью он явно не собирался. Пришло моё время действовать.
Я широко улыбнулась – тепло и открыто.
— Любовь Ивановна, зачем такие крайности? Пропускать юбилей – нехорошо да и картошку продать нужно обязательно. У меня есть идеальное решение.
Родственники напряглись от ожидания: Роман перестал теребить губу зубами, а Анастасия застыла на месте.
— Раз вы хотите подзаработать, значит, объёмы у вас немалые. В мою машину максимум влезет мешков пять — и то если сложить задние сиденья. А у вас их двадцать. Это четыре рейса. Бензин, время… Совсем невыгодно. Сейчас вызову вам грузовое такси — «Газель». Всё поместится за один раз! И грузчики есть, Роману не придётся надрываться.
Я нарочито открыла приложение на телефоне.
— Вот, смотрите: машина будет через пятнадцать минут. Всего две тысячи гривен до рынка. Если у вас двадцать мешков, с одного уже отобьёте эту сумму, а остальные девятнадцать — чистая прибыль! Гениально же? И моя машина останется чистой, и Романову «шампань» никто не испачкает.
Родственники вытянулись в лице.
— Какое ещё такси? — прохрипел Роман. — Две тысячи? За каких-то пять километров? Ты в своём уме?
— Роман, ты ведь экономист, — удивилась я. — Посчитай сам: износ машины, топливо, ваше время… Такси выгоднее!
— Мы чужому дяде платить не станем! — взорвалась Любовь. — Смысл своего хозяйства в том и есть — всё делать бесплатно! Своими руками!
— Только вот рук у вас нет своих, — спокойно заметила я, не отрывая взгляда от экрана. — У вас есть картошка и желание покататься на чужом горбу. Это называется не хозяйство, а паразитизм, Любовь. Как тля на розовом кусте.
— Ах ты… грубиянка! — задохнулась она и вскочила с места. — Богдан, ты слышал? Она меня с насекомым сравнила!
— Она говорила о паразитизме как явлении, мама… — устало поправил Богдан. — А идея с такси была разумной. Если жалко две тысячи ради дела – значит это вовсе не дело… а просто повод нас использовать.
Они вылетели из квартиры с грохотом и возмущённым шумом – словно стадо бизонов пронеслось по коридору. Любовь оставила свой шарф на пуфике в прихожей, но возвращаться за ним не стала – гордость оказалась важнее мохера.
Когда дверь захлопнулась окончательно, наступила благословенная тишина.
— Ты ведь и не собиралась им такси вызывать? – спросил Богдан и обнял меня за плечи.
— Конечно нет, – усмехнулась я. – Но я знала: стоит упомянуть слово «платить», как они шарахаются будто от святой воды.
Богдан рассмеялся и поцеловал меня.
— Ты суровая женщина, Мария.
— Не суровая – справедливая. Ведь сказано в писании домохозяйки: «Не отдавай ключи свои тем, кто пороги твои не ценит – и сохранишь нервы свои во веки веков».
Картошку они так и не реализовали: половина сгнила в гараже – пожалели денег на доставку; а в «шампань» она попросту не помещалась. Зато теперь при каждом визите (а приходят они всё равно – куда ж денутся) ведут себя при входе тихо-тихо: ни звука лишнего – словно воды в рот набрали…
