— Мама, не говори, что ты забыла! — закричала Ирина, вбегая в коридор и сбрасывая с плеча дорогую сумочку. — Ну мама! Я же тебя предупреждала целый месяц назад!
Галина Петровна медленно отвернулась от зеркала, где поправляла свои седые волосы. Её руки слегка дрожали, но взгляд оставался спокойным.
— О чём ты, Ира? — тихо спросила она.
— В смысле что?! — Ирина бросила сумку на диван. — День рождения Кости! Завтра ему пятнадцать! Что, снова витает в облаках?
— Нет, я помню… — Галина Петровна села в кресло и сложила руки на коленях. — Я просто думала, может, не стоит поднимать такой переполох…
— Не стоит устраивать праздник? — Ирина остановилась посреди комнаты и уставилась на мать. — Это мой сын! Твой внук! Ему пятнадцать! А ты говоришь — не устраивать праздник?
Галина Петровна вздохнула. Она знала, что будет дальше. Всегда так было, когда Ирина приезжала на выходные к ней с внуком. Дочка всегда была вспыльчивой и требовательной. А после развода стало только хуже.
— Ира, успокойся. Я всё помню. Я купила ему подарок и заказала торт в пекарне, — устало сказала она. — Я просто думаю, может, он не хочет большого праздника. Он в последнее время такой тихий…
— Тихий? — фыркнула Ирина. — Он подросток! Все подростки молчат с взрослыми. Это не значит, что ему не нужен день рождения. Наоборот, нужно показать ему, что мы его любим!
В коридоре скрипнула половица. Появился Костя — высокий и худощавый, с непослушными тёмными волосами и серьёзными глазами отца.
— Привет, бабушка, — пробормотал он, косо глянув на мать. — Почему вы кричите?
— Мы не кричим. Мы обсуждаем твой день рождения, — тут же повернулась Ирина к сыну с ласковым голосом. — Завтра твой день рождения, солнышко! Бабушка заказала торт, а я принесла подарки…
— Мне ничего не нужно, — пробормотал Костя, садясь на край дивана. — Я и так обойдусь.
— Как это — обойдёшься?! — возмутилась Ирина. — Тебе пятнадцать! Это важный день рождения!
Костя пожал плечами и уткнулся в телефон. Галина Петровна тревожно смотрела на внука. С ним было что-то не так. Уже несколько месяцев, каждый раз, когда он приезжал, он становился всё более замкнутым. Почти не разговаривал с ней и отвечал матери только короткими фразами.
— Костя, что бы ты хотел в подарок? — мягко спросила она.
— Ничего, — ответил мальчик, не поднимая глаз.
— Как это — ничего? — Ирина села рядом с ним. — Может, новый телефон? Или мы обновим твой компьютер?
— Мама, оставь меня, — пробормотал Костя, вставая. — Я пойду к себе.
— В смысле — к себе? — Ирина вскочила. — Мы только приехали! Давай лучше планы составим. Кого пригласим—
— Я не хочу, чтобы кого-то приглашали! — Костя резко обернулся. — Поняли? Никого! Я хочу быть один!
— Но почему? — удивленно спросила Ирина. — Ты ведь раньше любил дни рождения…
— Раньше… — Костя криво улыбнулся. — Многое раньше было по-другому. Сейчас нет смысла притворяться, что эти дни рождения делают всех такими счастливыми.
Он ушёл и с шумом захлопнул за собой дверь.
Ирина осталась стоять посреди комнаты, с открытым от удивления ртом.
— Что с ним не так? — спросила она, повернувшись к маме. — Он ведь всегда был таким весёлым!
Галина Петровна тяжело вздохнула. Она наблюдала, как меняется её внук. Она видела, как он страдает из-за развода родителей, как его бросают то к матери, то к отцу, и как он устал от постоянных упрёков и обид.
— Ира, присядь, — сказала она. — Давай поговорим.
— О чём тут говорить? — Ирина нервно ходила по комнате. — Всё понятно! Сергей настраивает его против меня! Я знаю, на что он способен!
— Дело не в Сергее, — осторожно сказала Галина Петровна. — Костя просто устал. Устал от ваших ссор, устал, что его туда-сюда таскают…
— Какие ссоры? — возразила Ирина. — Мы не ссоримся! У нас был цивилизованный развод!
— Цивилизованный? — Галина Петровна покачала головой. — Ира, я слышу, как ты разговариваешь с отцом мальчика по телефону. Как вы обвиняете друг друга, как спорите, кто будет проводить с ним время…
— Я борюсь за своего сына! — резко сказала Ирина. — Это мой ребенок!
— И Сергея тоже. И Костя это прекрасно понимает. Его рвёт между вами, — Галина Петровна подошла к дочери. — Ира, милая, может, тебе стоит подумать о нём, а не о себе?
— Я только о нём и думаю! — отстранилась Ирина. — Именно поэтому я хочу устроить ему праздник! Чтобы он понял, что его любят!
— Может, лучше показать ему, что он может чувствовать себя спокойно. Что его дом может быть тихим и спокойным.
Ирина фыркнула и подошла к окну. На улице моросил дождь, двор казался серым и мрачным.
— Ты тоже против меня, да? — тихо спросила она. — Как и все остальные.
— Я не против тебя, милая. Я на стороне Кости. И твоей тоже. Но иногда то, что мы считаем правильным, совсем не так, как того на самом деле кто-то нуждается.
— Что ты имеешь в виду?
Галина Петровна снова села в кресло. Она долго молчала, подбирая слова.
— Знаешь, когда ты была маленькой, я тоже думала, что знаю, что для тебя лучше. Я заставляла тебя заниматься музыкой, хотя тебе больше нравилось рисовать. Водила тебя на танцы, когда ты хотела в спортивную секцию. Я думала, что поступаю правильно, что готовлю тебя к жизни.
— И что? — осторожно спросила Ирина.
— Вот ты выросла и начала делать всё наоборот тому, чего я хотела. Иногда просто мне назло, а иногда даже себе назло. Потому что я тебя никогда не слушала. Я никогда не спрашивала, чего хочешь ты.
— При чём тут это? — Ирина повернулась к матери. — Мы говорим о Косте!
— Я как раз о нём и говорю. Он не хочет праздника. Он сказал это прямо. А ты не слушаешь.
— Он же ребёнок! Дети не всегда знают, что им лучше!
— А взрослые знают? — Галина Петровна грустно улыбнулась. — Ира, мне сейчас семьдесят два года. И я поняла, что чаще всего дети прекрасно знают, что им нужно. Просто мы не хотим их слышать.
Ирина подошла к креслу матери и села на подлокотник.
— Мама, я так боюсь его потерять, — прошептала она. — После развода он стал таким далёким. Будто между нами выросла стена. Я думала, что если устрою ему чудесный день рождения, он поймёт, что я его люблю.
— Он уже это знает, — Галина Петровна погладила руку дочери. — Но сейчас ему не нужны развлечения. Ему нужен покой. Стабильность. Место, где он может просто быть, не вынуждая себя улыбаться.
— Так что нам делать? Вообще не отмечать?
— А почему бы не спросить у него? По-настоящему спросить. Спросить, чего он хочет и как он представляет свой день рождения. И тогда сделаем именно так.
Ирина задумалась на мгновение. Дождь за окном усилился, капли громко стучали по стеклу.
— Ладно, — наконец согласилась она. — А если он скажет, что вообще ничего не хочет?
— Тогда мы просто будем рядом с ним. Иногда это самое ценное.
В прихожей снова скрипнула доска. Костя появился в дверях, неуверенно переступая с ноги на ногу.
— Можно войти? — спросил он.
— Конечно, дорогой, — улыбнулась Галина Петровна. — Заходи.
Костя сел на диван напротив них. Он молчал, нервно теребя край подушки.
— Извините, что накричал, — наконец сказал он. — Мне всё надоело.
— Чем ты устал? — тихо спросила Ирина.
— Ну… вот этого всего, — Костя махнул рукой. — Ты и папа всё время спрашиваете, как у меня дела, всё ли хорошо, не обижает ли кто меня. А между тем… между тем вы вдвоём даже нормально разговаривать не можете.
— Мы стараемся…
— Стараемся! — Костя поднял глаза. — Мам, я не дурак! Я вижу, как ты злишься, когда звонит папа. Как ты напрягаешься, когда он приходит за мной. И он делает то же самое. Ты думаешь, мне от этого легко?
Ирина с удивлением смотрела на сына. Она и правда не осознавала, насколько он всё замечает.
— Костя, мы с твоим папой расстались мирно…
— Мирно? — мальчик горько усмехнулся. — Каждый раз, когда он звонит, ты потом час по кухне ходишь и бормочешь, какой он придурок. А он мне говорит, что тебе доверять нельзя и что ты истеричка. Это ты называешь мирно?
— Костя… — Ирина хотела возразить, но не смогла подобрать слов.
— А теперь вы хотите устроить мне день рождения, — продолжил мальчик. — Будете улыбаться, дарить подарки, есть торт. А я буду знать, что всё это не по-настоящему. Что на самом деле вы не выносите друг друга и вам просто меня жалко.
— Мы не жалеем тебя! — воскликнула Ирина. — Мы тебя любим!
— Вы меня любите? — Костя встал. — Тогда почему вы даже ради меня не можете нормально разговаривать друг с другом? Почему вы постоянно заставляете меня выбирать кого-то из вас?
— Мы не заставляем тебя выбирать…
— Заставляете! Постоянно! Папа спрашивает, скучаю ли я по нему, когда живу у тебя. А ты расспрашиваешь, что он говорит и пытается ли он настроить меня против тебя. Мне надоело!
Костя снова сел и закрыл лицо руками.
— Знаешь, о чём я мечтаю? — сказал он глухим голосом. — Я хочу, чтобы вы просто перестали ссориться. Чтобы вы могли встретиться и поговорить без всех этих гадких замечаний. Чтобы я мог проводить время с папой, не чувствуя себя предателем по отношению к тебе, и быть с тобой, не думая, что причиняю ему боль.
Ирина опустилась на колени перед сыном.
— Костя, прости меня, — прошептала она. — Я не понимала…
— Чего ты не понимала? — Костя посмотрел на неё. — Что у меня тоже есть чувства? Что мне это тоже больно?
— Я понимала. Просто… я думала, что защищаю тебя.
— От кого? От папы? — Костя покачал головой. — Мама, он мой отец. Я его люблю. Так же, как люблю тебя. Почему я не могу любить вас обоих?
— Можно, — тихо сказала Галина Петровна. — И нужно. Ира, ты слышишь?
Ирина кивнула, не поднимая глаз.
— Да. Просто не знаю, как это исправить.
— Может, начнёшь с малого? — предложил Костя. — Например, завтра? Если ты правда хочешь устроить праздник, пусть и папа придёт.
— Что? — Ирина резко подняла голову. — Но мы же…
— Вы в разводе. Я знаю. Но вы оба мои родители. И если этот праздник для меня, я хочу, чтобы вы оба были там.
— Но как… он… — Ирина запнулась.
— Мама, просто попробуй. Ради меня. Позвони ему и пригласи. Скажи, что для меня это важно.
Ирина посмотрела на сына, затем на мать. Галина Петровна молча кивнула.
— Хорошо, — наконец согласилась Ирина. — Я попробую.
Костя вдруг впервые за вечер улыбнулся.
— Тогда мы сможем устроить праздник. Только без всего этого шума. Просто семейный ужин. Вчетвером.
— Вчетвером? — переспросила Ирина озадаченно.
— Да. Ты, я, папа и бабушка. Мы же семья.
Ирина почувствовала, как у неё защипало в глазах. Для Кости они всё равно оставались семьёй. Даже после развода, после всех ссор и обид.
— Но ты пообещай мне кое-что, — серьёзно сказал мальчик. — Никаких язвительных замечаний, никаких упрёков. Хотя бы один день. Ради меня.
— Обещаю, — быстро сказала Ирина.
— И с папой поговори. Объясни ему, чего я жду от вас обоих.
— Обязательно поговорю.
— Значит, завтра действительно будет сюрприз, — улыбнулся Костя. — Для всех нас.
Галина Петровна посмотрела на внука и подумала, как он вырос. Как мудро он рассуждает для пятнадцатилетнего. И сколько боли ему, должно быть, пришлось пережить всё это время.
— Костя, что ты на самом деле хочешь в подарок? — спросила она. — Настоящий подарок?
— Я хочу, чтобы вы все были счастливы, — серьёзно ответил мальчик. — Все. Отдельно друг от друга и когда вы вместе. Я не хочу, чтобы вы делали вид, что всё хорошо. Я хочу, чтобы всё действительно было хорошо.
— Это сложный подарок, — задумчиво сказала Галина Петровна.
— Я знаю. Но я подожду. Даже если придётся ждать долго.
Ирина обняла сына.
— Тебе не придётся долго ждать, — пообещала она. — Я постараюсь. Правда.
— А я помогу, — добавила Галина Петровна. — Мы все постараемся.
— Тогда это будет лучший день рождения, — улыбнулся Костя. — Хотя сюрприз будет не для меня. Он будет для всех нас.
За окном дождь постепенно стихал, и первые лучи заходящего солнца пробивались сквозь облака. Завтра будет новый день. И, возможно, новое начало для всех них.
